РАЗРЫВ тт. АНТОНОВА-ОВСЕЕНКО И КРЕСТИНСКОГО С ТРОЦКИСТСКОЙ ОППОЗИЦИЕЙ
От редакции. Недавно получены письмо тов. Антонова-Овсеенко на имя тов. Сталина и письмо т. Крестинского на имя т. Ярославского, где они рвут с троцкистской оппозицией. Ниже печатаем письмо т. Антонова-Овсеенко и соответствующую выдержку из письма тов. Крестинского.
I.
ПИСЬМО Т. АНТОНОВА-ОВСЕЕНКО.
Уважаемый товарищ! Мое обращение в Политбюро от 28 октября, как и мое, к нему приложенное, письмо Л.Д. Троцкому, содержали не только заявление о согласии, в основном, с политической линией большинства ЦК и не только осуждение борьбы против партии, предпринятой оппозицией, но и заявление о моем несогласии с организационной политикой ЦК.
С тех пор произошли события, заставившие меня пересмотреть последний вопрос. И я пришел к окончательному выводу, что политику ЦК целиком разделяю и в организационной области.
Я примкнул к оппозиции и решил открыто вмешаться, на ее стороне, во внутрипартийную борьбу после беседы с вами в декабре 1923 года. Именно после нее я послал в Политбюро недопустимо резкое письмо, обвиняющее большинство ЦК в расколе партии и т.д.
Я должен, прежде всего, лично вам, т. Сталин, сказать, что вижу ясно, насколько вы тогда были правы в своем отношении к Л.Д. Троцкому и его оппозиции, и насколько я был неправ. Вы совершенно правильно уловили, что, поднимая разговор о перерождении старого кадра и противопоставляя старикам молодежь, Троцкий проявил свое недоверие к исторической большевистской партии и ориентировался на построение иной партии, рвущей с традициями большевизма и, в основном, с ее идеологией. Прав был и тов. Дзержинский, который на мой вопрос (при обсуждении моего снятия из ПУР) в оргбюро ответил мне запиской – надо бороться с Троцким и до конца, потому что в своей борьбе с партией он объективно становится центром организации мелкобуржуазных реакционных сил (привожу на память эти слова Ф.Д.).
Изрядной подпорой моей позиции по внутрипартийной борьбе являлся документ, называемый “завещанием Ленина”. Но предупреждения в этом документе шли ведь по двум линиям. И, главное, вы, тов. Сталин, неоднократно показали, что указания Ленина лично о вас восприняли, и что интересы партии стоят для вас выше всего…
Я уверен, что Влад. Ильич был бы целиком с ЦК в его борьбе с оппозицией, только бы был более скор на расправу.
К сказанному должен еще добавить: меня несправедливо считают давнишним и правоверным “троцкистом”. Я с Троцким начал совместную работу с 15 года в партижском “Нашем Слове”. Не сразу я и К. Залевский образовали в редакции “Нашего Слова” особую группу, целиком разделявшую взгляды Ленина, и это проявили, определенно публично отмежевавшись от платформы “нашесловцев” (“Наше Слово”, 5 мая 1915 г.). Именно нас похваливал Ленин в “Социал-Демократе” как левую в “Нашем Слове”, и по его указанию был б-ами в Париже (Г. Беленький) установлен с нами организационный контакт – устроен “Клуб интернационалистов”, в который Троцкий отказался войти, ибо мы отвергли платформу троцкистов. Неоднократно в “Нашем Слове” я выступал против остальной его редакции в духе “Социал-Демократа”. Несколько позднее я вновь резко разошелся с Троцким, борясь против его намерения, поддержанного тт. Лозовским, Мануильским и Л. Владимировым, оформить свою партию в России. Я находил, что если за границей мы можем иметь особую группу для литературного предприятия, то в России может быть лишь одна партия интернационалистов – большевистская партия.
Когда в июне 1917 г. я прибыл из-за границы в Питер, то тотчас же, во исполнение этого своего мнения, я формально вошел в партию большевиков, о чем заявил в “Правде”, отмежевавшись от межрайонцев и обвинив Троцкого, пребывавшего тогда вне партии, в крайнем индивидуализме.
Каждый раз мне приходилось рвать с Троцким как раз на вопрос об отношении его к партии.
Я виноват перед партией в том, что не сделал всех необходимых выводов уже из указанного первого своего с ним расхождения.
Мне кажется, что, выразив Политбюро еще в октябре прошлого года свое согласие с ним в основных политических вопросах, я могу ныне ограничиться этим письмом.
С товарищеским приветом
АНТОНОВ-ОВСЕЕНКО
4 апреля 1928 г.
II.
ВЫДЕРЖКА ИЗ ПИСЬМА ТОВ. КРЕСТИНСКОГО.
Переписка моя с Л.Д. Троцким об оппозиции носит односторонний характер, ибо состоит только из моих писем, оставшихся без ответа.
Письма мои представляют интерес лишь потому, что отражают мое критическое отношение к тактике оппозиции в различные моменты внутрипартийной борьбы, приведшее в конце концов к моему идейному разрыву с оппозицией, несмотря на то, что с большинством руководителей ее я был связан давнишними и тесными отношениями. (Я говорю об идейном, а не организационном разрыве, потому что организационной связи с оппозицией у меня не было).
С товарищеским приветом
Н. КРЕСТИНСКИЙ
22 марта 1928 г.
Правда, № 84, 8 апреля 1928 г.
22 марта 1928 г.
Сов<ершенно> секретно.
Лично.
Тов. Ярославскому
Уважаемый Товарищ,
Вы пишете, что т. Переверзев рассказал Вам о попытке неизвестного ему лица конспиративно передать ему какие-то документы оппозиции из Москвы, в частности, документ, который при беглом ознакомлении т. Переверзева с ним произвел на него впечатление предназначенного для распространения полемического ответа Л. Д. Троцкого на какое-то мое письмо ему об оппозиции.
Основываясь на этом сообщении тов. Переверзева, Вы просите меня информировать партию об этой моей переписке с Л. Д. Троцким путем посылки в ЦКК имеющихся у меня материалов.
Переписка моя с Л. Д. Троцким об оппозиции носит односторонний характер, ибо состоит только из моих писем, остававшихся без ответа, если не считать того ответа, о котором говорит предположительно тов. Переверзев и который до сих пор остается мне неизвестным.
Письма мои представляют интерес разве лишь потому, что отражают мое критическое отношение к тактике оппозиции в различные моменты внутрипартийной борьбы, приведшее, в конце концов, к моему идейному разрыву с оппозицией, несмотря на то, что с большинством руководителей ее я был связан давнишними и тесными личными отношениями. (Я говорю об идейном, а не организационном разрыве, потому что организационной связи с оппозицией у меня не было.)
Пересылая, согласно желания ЦК, копии этих моих писем, считаю нелишним добавить, что опубликование их было бы неудобно по той же самой причине, по которой я не выявлял никогда, даже в своей ячейке, своих разногласий с ЦК, именно ввиду моей работы за границей и притом на дипломатическом посту.
С тов. приветом
Н. Крестинский
Harvard, Houghton Library, Leon Trotsky Soviet Papers, MS Russ 13, 1232.
