№ 7 (условный)
29 марта 1931 г.
Милый мой, дорогой папа,
Мне страшно совестно, что я так долго не писал тебе. Не знаю, как и загладить свою вину… “Смягчающим обстоятельством” могут послужить мне мои большие личные пертурбации. С другой стороны, я это время только не писал, но не бездельничал как по линии политической, так и по книжной. Так или иначе, я чертовски виноват, прошу прощения, и главное: я больше не буду. (В Париж я также написал подробно о всех делах, что буду делать и впредь.)
Начну с книг.
1. Книги о Воровском.
Достал:
а) сборник газетных вырезок о процессе Конради; могу послать тебе, могу проработать сам; укажи, что тебя больше интересует.
б) 6 писем Воровск[ого] – Потресову (1900-01), посвященных литературе, Горькому, интеллигенции и т.д. Прислать ли их?
в) Книга Воровск[ого] о литературе.
г) Книга Ганецкого о Воровском. Последние две из Staats-библиотеки, и послать их не совсем удобно. Разве что в закрытом конверте, если очень нужно и если не достану в другом месте.
д) “Звезда” выписана.
О Воровском пока все. Ничего не посылаю, чтоб не делать лишних расходов. Жду твоих указаний.
2. Словари. Через издательство имею 30-40% скидки. Часть можно купить у антиквара. 5 словарей, без пересылки обойдутся (приблизительно) марок в 60-70. Так как англ[ийские] наиболее важные, можно начать с них. Не покупал, в согласии с твоими указаниями. Жду инструкций. Француз[ско]-русск[ий] и русск[о]-франц[уский] (Макаров) у меня есть. Могу их вам послать, а себе – со временем – купить другие.
3. Statistisches Jahrbuch – выписан. Задержка произошла потому, что покупаю не непосредственно, а через издательство (скидка!).
Биографич. словаря пока не нашел; но выписал словарик, который у нас был. Томас обещал мне разыскать еще что-нибудь. Нужно ли тебе что-нибудь географическое? В немецк. книжке “Führer durch die S.U.” – имеются планы Питера, Москвы, Киева, Одессы. Они мелко и по-немецки. Лучшего ничего не достал, потому (недорогой) Fisher мною выписан.
Планы эти можно попытаться достать в белых магазинах в Стамб. (в книгах “Вся Москва”, “Весь Петерб[ург]”); под залог, на время – они дадут.
4. Энцикл. словарь. У вас снова имеется Larousse. Может быть, в дополнение к нему выписать однотомный словарь Гардера или Киршнера (последн[ее]. издание, конечно)? Они не очень дорогие. Жду и здесь указания.
5. О III-ьем томе “Очерков” Покровского никто ничего не знает (Томас бы знал). По-видимому, он не вышел. Я запросил Госиздат (через Петрополис).
Томас предложил мне у него работать. На предмет выписок он будет давать книги на дом переписчице (у него неудобно). Список того, что у него есть, будет тебе послан завтра.
Проник я и в архив Николаевск[ого]. Из книг у него есть:
1. Е. Бош. Год борьбы.
2. Красная быль. Самара (Окт[ябрьская] револ[юция] в Самаре).
3. Ладоха. Очерки гражд[анской] борьбы на Кубани (февр[аль] и октябрь).
4. Октябр[ьская] революция (К пятилетию. Харьков. Есть статьи о восстании в Одессе и др.).
5. “Пролет[арская] революция” и др. журналы, довольно полные комплекты.
Почти в каждом номере есть статьи об октябре (в Новгороде, Красноярске и т.д.). К сожалению, к ним нет указателя. Может быть, часть этих журналов у тебя уже была. Я не вижу другого пути, как составление мною “указателя” статей по Октябрю с тем, чтобы ты выбрал то, что тебя интересует. В противном случае я могу послать много лишнего. Второстепенную часть материала я мог бы проработать сам и послать тебе выписки. Никол[аевский] (он несносный человек в том смысле, что все время норовит говорить о политике, а это, конечно, кончится плохо) назначил мне послезавтра. Тогда же пошлю тебе список. Есть у Никол[аевского] и украинский журнал (часть статей по-украински) “Летопись” (“Лiтопис”), Харьков (семь номеров). В них много материала об октябре в Киеве и Харькове. Послать ли их?
Очень, очень хороша Staats-библиотека. Я получил право работать там и брать книги на дом. Очень много русских книг, в частности по Красной Армии.
Ни к какой систематической работе, как ты видишь, я еще не приступил. Но организац[ионно]-подготовительная часть закончена. Масса времени уходила и уходит на свидания, беготню и пр.
Русский бюллетень. Я до сих пор не получил обещанную тобою платформу. Издать ее предлагаю след[ующим] образом.
1) В качестве специального (или даже нормального) Бюллетеня, прибавив статьи о меньш[евистском] процессе, Рязанове, Моруа и др. Это в обычном тираже (1600-1800). Кроме того, на тонкой бумаге с того же набора напечатать 200 экзм. платформы (как мы поступили с “Жалк[им] докум[ентом]”). Таким путем мы с одной стороны не обидим Бюллет., с другой издадим платформу самостоятельно без больших затрат. И Бюллет[ень] и платформу надо издать в Берлине. С Парижем надо покончить раз и навсегда.[1] Я об этом “в теории” писал и раньше. Сегодня издание в Берлине Бюллет[ень] поставлено на практическую основу. Именно: я получил целый ряд типографских калькуляций, из которых одна недорогая, т.е. немногим дороже Парижа. Все эти расчеты мы произвели здесь с Грил[евичем] и Жанной. Что же касается админист[ративной] стороны дела, то Грил[евич] поставит ее в сто раз лучше, чем Париж. Если тебя это интересует, я могу прислать тебе калькуляции, впрочем, не думаю. У нас здесь сегодня достаточно денег, чтоб выпустить Бюллет[ень] страниц в 16-20. Я считаю, что необходимо, по крайней мере, сделать попытку издания Бюллет[еня] здесь, так как Парижем Бюллет[ень] будет загублен окончательно. Посему предлагаю – (если это еще не сделано): весь материал по Бюллет[еню] должен быть мне послан, как только он будет готов. Мы его издадим здесь хорошо и быстро. А в дальнейшем будет видно, т.е. не в дальнейшем, а на основании этого нашего опыта. Добавлю еще, что мы имели до сих пор дело с пятью типографиями; завтра мне даст ответ еще Петрополис – так что выбор и ориентировка достаточные.
__________
Теперь о немецких делах. Ты писал, что интернац[иональный] секр[етариат] присоединился к твоим практическим предложениям. Это, конечно, чрезвычайно важно для нас, так как дает, как ты писал, легальную отправную точку для перехода в наступление. На базе этого постановления мы и построим свою тактику. Беда только в том, что мы до сегодня не имеем никакого официального постановления секр[етариата], что совершенно необходимо, и как можно скорее (я уже два раза об этом писал в Париж). Ты писал также о создании “временной комиссии”. Мы думаем поступить след[ующим] образом: как только получим постановление секрет[ариата], предложим правл[ению] создать врем[енную] ком[иссию]; оно, конечно, откажется. Лишь после этого лейпц[игское] правл[ение] возьмет на себя функции временн[ой] ком[иссии] (вопрос в средствах, подготовка конференции и т.д.). Что же касается обвинений (возможных) Лейпцига в локальном патриотизме, то после того, как Ланд[ау] откажется создать Врем[енную] комиссию, и при контроле интернац[иональным] секр[етариа]том Лейпцига, в частности в вопросе распределения средств, – это обвинение будет в значительной мере нейтрализировано. Намеченная в твоем письме от 18 с[его] м[есяца] линия дает необходимую ориентировку. Будем действовать в этом духе (я, по крайней мере; боюсь, что у Лейпцига будут не раз еще “левацкие” срывы).
Что касается моего предложения устроить заседание Leitung с иногородними, то товарищи считают, что оно неосуществимо по материальным причинам (очень дорого стоят поездки). Я все же не оставил эту мысль; поговорю об этом с R[oman] W[ell] – он должен быть в начале апреля здесь. На ближайшем заседании Reichsleitung будет вынесена резолюция по твоему письму. Мы потребуем, чтоб голоса (они будут посланы письмом) Лейпц[ига] (4 – с R[oman] W[ell]) и Кенигсб[ерга] были засчитаны. Это даст Ланд[ау] максимум большинство одного голоса. Если Ланд[ау] этого не сделает, – что несомненно – мы разошлем всем организациям сами мнения меньшинства Leit[ung] с тем, чтоб показать действительное соотношение голосов и разоблачить жульническое “единогласие” Ландау.
Еще несколько слов по вопросу о “врем[енной] комиссии”. Из твоего письма неясно: кто и в каком составе ее создает? Я полагаю, что предложение это должно быть внесено секрет. на имя большинства и меньшинства, или меньшинством на имя большинства. Я этот вопрос не подымал раньше, так как практически он не будет иметь никаких последствий. Но он поможет нам доказать, что мы до последнего момента действовали легально, в уставных рамках и т.д. Ответственность будет возложена на группу Ландау. Практически есть лишь одна возможность. Функции комиссии, то есть выполнение постановлений секретариата и под его контролем, берет на себя лейпц[игское] правление.
Нам чертовски необходимо постановление интер[национального] секр[етариата] с тем, чтоб приступить к активным действиям. Теперь немного информации.
О Лейпциге. Были здесь Акеркн[нехт] и Шлюс (чтоб повидаться со мною). Мы обсудили вопрос об издании газеты. Она выходит сегодня, завтра на гектографе, 10 стран[иц]. В первом номере нет никакой полемики с Ланд[ау], ничего. Статьи по общеполитическим вопросам, в том числе твоя статья о Рязанове. Газета эта будет разослана по Германии; в Лейпциге товарищи попытаются ее также продавать. В дальнейшем ее надо будет развернуть и постараться печатать типографским способом. Открыть ли в следующем номере полемику против берлинск[ой] части правления или выпустить для этого специальн[ый] чисто-внутренний орган, еще не решено. Хорошо было бы узнать твое мнение. Газета будет тебе немедленно послана. Если возможно, сообщи свое мнение о ней, хотя бы в общих чертах. С другой стороны: по какой линии развивать ее: как популярный политический орган в замену (в будущем не исключено) “Коммун[исту]” или как небольшой внутренний орган, целью которого является борьба с группой Ландау? Я стою за политический орган, где в не совсем открытой форме, но может найти место и полемика; для настоящей же полемики можно выпустить что-нибудь специальное, особенно к дискуссии. В Лейпциге несомненно замечается некоторая депрессия в результате склоки с Ланд[ау] и пр. Создание самостоятельной газеты, распространение ее и пр. придаст лейпц[игским] товарищам куражу и активности.
На последнем заседании Leitung из Лейпц[ига] были посланы (посланы, так как заседания происходят в будни, и никто из провинциалов приехать не может) конкретные предложения в духе твоих шести пунктов. Они были отвергнуты.
О партийном составе: положение теперь иное. В партии лишь около 25%. Остальные исключены. Ланд[ау]и Ко. распространяет слухи о том, что они в партии, в доказательство того, что они пассивны.
Лейпц[игские] товарищи хотят издать какую-нибудь твою брошюру. Что ты посоветуешь? О пятилетке (статья и заметка, если ты сможешь их дополнить) или испанск[ую] революцию?[2] (Я им посоветовал прежде всего усилить распространение твоей уже изданной брошюры). О пятилетке было бы очень важно и к вопросу большой интерес в Германии, но, если печатать лишь статью “Успехи социализма” (с запозданием на шесть месяцев!), – этого будет, мне кажется, недостаточно. Но по-немецки необходимо издать несколько статей твоих о пятилетке. Может быть, издать теперь платформу?
Что касается отношения Лейпц[ига] к кризису, то, по словам Акеркн[ехта], у них две тенденции: “Langsamspaltern und Sofortspaltern”… Думаю также, что раскола с Ланд[ау] не избежать. Группировки настолько определились, что трудно надеяться одним ударом отвоевать у Ланд[ау] лучшее, что у него есть. В Берлине на собраниях присутствует человек 25. Все (за исключением 3-4 колеблющихся) голосуют с Ланд[ау]. Я видал почти всех членов Leitung. О Мюллере я уже говорил. Швальб[ах] еще хуже. Это спаянная братия (спаянная не на принципах, а на Вед[д]инге) пойдет вместе; кроме вед[д]ингцев в Берлине существуют так наз. 4 бицирк – это бывший Ленинбунд. Из них я видел троих: Маргот Масс, Вегенер и Беренд. Они “объективно” в клике Ланд[ау], но между ними и Швальбахом и Ко. большая разница. Лично, как коммун[исты], они производят на меня хорошее впечатление. Они искренно убеждены, что у тебя плохие админист[ративные] методы, относятся в то же время критически к Ланд[ау] и пр. (Кстати, они вооружены целым рядом убедительных фактов – в прошлом – против Лейпц[ига], в смысле его нежелания работать с Берлином и пр.). Так или иначе, трудно, вернее невозможно, надеяться, что эти – т.е. действительно лучшие элементы группы Ланд[ау] – в случае раскола пойдут с нами. Позже, может быть скоро, но не теперь.
Что касается Пфальца, то о нем ничего толком не известно, за исключением того, что “Пфальц всегда (sic!) с Вед[д]ингом”.
Bruchsal по-прежнему fest с нами. Прилагаю небезынтересное письмо Ланд[ау], пересланное нам брухзальскими т[овари]щами. Ланд[ау] ведет против меня кампанию, о чем я скажу ниже. Что сейчас делает Ланд[ау]? Он реализует свой план “овладевания” организацией. Именно: 1. Член Leitung от Кенигсберга т. Плеб исключен из Leitung “за полную пассивность”. Он стоит вместе с нами и исключен непосредственно после того, как письменно выразил солидарность с твоим письмом. Беда только в том, что он действительно не работал, был пассивен и тем – помимо всего прочего – дал клике Ланд[ау] против себя аргумент. (В этом серьезная беда – все анти-Ланд[ау] имеют слабые пунктики, но теперь об этом уж не приходится говорить).
2. Шоллер находится накануне исключения. За zwischenrufen’ы он был исключен из собрания, затем не допущен на следующее на том основании, что вопрос об его исключении передан (постановлением берл[инского] собрания) на рассмотрение контр. комиссии (Schiedsgericht). Его несомненно исключат за фракц[ионную] работу и пр. Ланд[ау] по этому поводу развивает след[ующую] теорию (вот где он, сталинизм, в курином масштабе!!). В партии возможны, допустимы группировки. Во фракции же – невозможны, недопустимы, она должна быть “eisener Guss”.
Польцер (австриец) в организац[ию] не принят, и ему было предложено покинуть собрание. Наши покинули собрание демонстративно вместе с ним. Совсем маленький факт (“не для печати”): когда Жанна спросила Мюл[лера] и Швальб[аха], когда у них собрание, она хочет прийти и пр. – ей ответили, что собрание, видите ли, немецкое (sic!), т.е. лишь для членов немецк[ой] оппозиц[ии]. Невероятно, но факт. Лишь после моего очень резкого отпора они поняли, что сделали глупость и замяли инцидент. В немецк[ой] оппозиции сейчас происходят бицирксконференции. Это штука – курам на смех! В Берлине на собрании присутствуют 25 человек, не больше, так нужно еще, чтоб они выбрали “из себя” конференцию. А нужно это Ланд[ау] для того, чтоб “легко” отложить национальную конференцию: “У нас, де мол, были бицирксконференции – этого вполне достаточно”.
Гамбургские товарищи, как ты знаешь, окончательно исключены, с опубликованием в “Коммун[исте]” (Наша позиция в этом вопросе довольно слабая, так как гамб[ург]цы, по-видимому, не очень ценный элемент и кое-каких обвинений заслуживают).
Теперь о кампании Ланд[ау] против меня. Опускаю, что он с самого начала не стеснялся, называл меня, слал мне письма с приглашением на заседания (Leit[ung] дважды постановляла меня вызвать на свое заседание), etc. Главная “улика” против меня – это вопрос о бордигистах. Я по этому вопросу напишу краткое заявление, если ты его найдешь подходящим, пошлю его в Париж и в Leitung. Я заявил, что бордигисты являются лишь симпатизир[ующей] организацией, но не членом интернац[иональной] левой. Основание: в частности, твое письмо к ним (Бюл[летень] № 11). Я вообще поставил вопрос так: для того, чтобы “выиграть” бордигистов, надо с ним[и] повести принцип[иально]-политическ[ую] дискуссию, заставить их высказаться и пр. и пр., а не – à la Landau – комбинировать с ними, поплевывая при этом на идейные разногласия и пр. Ланд[ау] через местного бордигиста (фактически члена Ландау-клики) списался с Парижем. Там подняли гам. В результате чего я узнаю, что бордигисты “вовсе” члены (?), о чем будет напечатана дезавуирующая меня заметка в Интер[национальном] бюлл[етене]. (Mill мне об этом сообщает “с прискорбием”). Я считаю, что, если напечатать об этом в Бюл[летене], то не в форме простого заявления, но с объяснением, почему вокруг бордигистов возникло недоразумение, с объяснением также, что в этом “недоразумении” виноваты только они. Дело, конечно, не в том, чтоб меня дезавуировать или спасать, а в том, что бордигисты занимают двусмысленную позицию и, по существу, в интернац[иональной] организац[ии] как таковой не работают. При всем желании сохранить их замазывать этого не следует. В этом же духе напишу Миллю. Пока же Ланд[ау] на этой почве (“ложная информация”; Швальб[ах] говорит просто: что я “Lügner”) ведет против меня очень беззастенчивую кампанию. Хотел бы знать твое мнение по этому вопросу.
__________
Присылаю листовку Лейтунга о Раковском. И ею бюрократы возмущены: “нас не спросили”. Буквально!!!!
Я, вероятно, на пасху поеду в Лейпц[иг]. Они очень настаивают на этом.
Только что получил твое письмо от 25-го.
1. “К дискуссии о синдик[альном] един[стве]” будет переведена здесь. Об этом я пишу Миллю.
2. Об ответе Лейпц[ига] на новые документы Ланд[ау]. Частично уже сделано, частично будет сделано.
3. Насчет Фишера пока не телеграфировал, так как знаю лишь, что он написал тебе о том, что посылает 5000 м. Завтра Пфем[ферт] ему позвонит с просьбой послать деньги, не ожидая ответа от тебя. Посылку денег – телеграфирую.
4. Петрополис о расчетах с Автоб[иографией] будет запрошен завтра. Сообщу немедленно.
__________
Маме напишу завтра, так как не хочу писать ей на скорую руку – Крепко целую Вас обоих – главное, простите меня за мое молчание, а также за не совсем грамотное (скромно выражаясь) сие послание. Твой Лева.
IISG, Lev Davidovič Trockij / International Left Opposition Archives, 69.
[1] Отмечено знаком “NB!!” на полях. Там же имеется надпись: “Хорошо, если б ты продиктовал письмо для России”.
[2] Если она не издана Интер[национальным] бюл[лютенем]. Я его еще не получил. Или Анти-Сталина?
