11 Октября 1931

Милый Папа, мое письмо задержалось на несколько часов. Только что получил твое письмо от 8-го с[его] м[есяца].

С Петрополисом дело обстоит так: “Заплатим на этой неделе”. Ссылки на общий кризис (вместо денег получаем опротестованные векселя и пр). Приходится ждать, ничего не поделаешь. (Хотя у меня нет ни копейки, но ты этим совершенно не беспокойся: до конца недели я продержусь, а там получу от Петрополиса). За “Историю” Петрополис будет платить лишь весною следующего года (1 января 32 г. расчет). Я имею в виду полугодовой расчет. Аванс за 2 том будет уплачен по сдаче рукописи 2-го тома. 

О расширении Секретариата берлинск[ое] Правление уже вынесло постановление на основе постановления парижского правления. Завтра, на основании доклада Эрвина, подтвердим это еще раз и разошлем. Вероятно, уже будет выбран немецкий делегат (Роман, несомненно; если б Эрвин был в Берлине…).  

Шолема сейчас нет в Берлине. Когда приедет, поговорю с ним подробно и заставлю тебе написать. Практически я на него надежд не возлагаю: он готовится к адвокатским экзаменам и вообще пассивен. Но как литератор может быть используем. После моего свидания с ним напишу подробно.

Об отставке Лакруа ничего не знаю. Пару дней тому назад получил от него материалы: об отставке он не упоминает; par contre пишет, что очень болен. На него надо тебе воздействовать в смысле лечения и пр. Положение его, как я тебе писал со слов [Хуана] Андраде, – очень серьезное.

Исключительно напряженное положение в Германии. Завтра открытие Рейхстага. Вчера Харцбургский блок. Падет ли Брюнинг или на сей раз еще устоит? Скоро ли приедет Гугенберг-Гитлер? Соц[иал]-дем[ократия] несомненно будет и дальше “толерировать”. Огромное впечатление произвела речь Шахта о катастрофическом состоянии Рейхсбанка. Вокруг этого вертятся разговоры. Всеобщее волнение. А о партии не слышно. Люди эти – смеются (!) над фашизмом и кричат о своих победах… Положение, без громких слов, – трагичное.

Прилагаю тебе при сем проект письма в ЦК партии (автор Иокко).

Я против редакции письма, но за письмо другого характера, которое нужно распространить. Надо что-то делать несмотря на нашу слабость.

Именно. И письме должно все сосредоточено быть на фашистской опасности. Призыв не преуменьшать и тем убаюкивать массы, а сосредоточить огонь, как на главной, решающей опасности. Что мешает: социал-фашизм, РГО и пр. Необходим поворот, решительный поворот (это центральным лозунгом) в партийной политике. Без этого “единый фронт” и пр. – разговоры. Т.е. не требовать “готового” единого фронта, а указать пути к нему.

Документ должен иметь чисто политический характер (национал-коммунизм, социал-фашизм, партдемократия и пр.), а не организационный (“Конгресс” и пр. у Иокко). В заключение письма место из Гурова.

Затем Иокко предлагает разослать письмо всем фракциям коммунизма. Согласен. Но после того, как партия все это отклонит (т.е. не ответит), на основе письма пропагандировать членов партии и влиять на них, а не группироваться с Брандлером и Урбансом, т.к. партия не пошла на наши предложения. Последняя тенденция у Иокко. Это совершенно ошибочно.

Я тебе об этом пишу на скорую руку, в качестве “сопроводиловки” к прилагаемому письму Иокко. Спешу к самолету. Завтра постараюсь написать подробнее. Буду с нетерпением ждать твоих указаний (по воздуху).

Я не останавливаюсь на частных недостатках. Например: исходным пунктом взята Харцбургская “Тагунг”, т.е . чисто эпизодический момент. Надо шире. Документ – по просьбе немцев – спешу послать. Получил его лишь полчаса назад.

Стиль обращения: как ячейка обращалась бы, а не как “сторона”. Я очень нескладешно все это на машинке написал (под машинку трудно “думать”). 

IISG, Lev Davidovič Trockij / International Left Opposition Archives, 77.