Спецсообщение Я.С. Агранова Н.И. Ежову с приложением протокола допроса М.К. Чернявского

 

Сов. секретно. –

СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) –

тов. ЕЖОВУ. –

 

Направляю Вам следующие протоколы допросов:

 

1. ЧЕРНЯВСКОГО, Михаила Кондратьевича, от 10/III-35 г.

2. РОЗЕНФЕЛЬД<А>, Бориса Николаевича, от 11/III-35 г.

3. КОРОЛЬКОВА, Михаила Васильевича, от 11/III-35 г.

4. ЕЛЬЧАНИНОВОЙ, Веры Александровны, от 8/III-35 г.

5. РАЕВСКОЙ, Елены Юрьевны, от 12/III-35 г.

 

ЗАМ. НАРОДНОГО КОМИССАРА
ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР             (Агранов)

 

13 марта 1935 г.

 

№ 55601

 

 

РГАСПИ Ф. 671, Оп. 1, Д. 108, Л. 116


ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

ЧЕРНЯВСКОГО Михаила Кондратьевича. 

От 10-го марта 1935 г.

 

1901 г<ода> рождения; урож<енец> б<ывшей> Виленской г<убернии>, Виленского уезда, Мядзельской волости, дер. Мясины, по национальности белорус, гр<ажданин> СССР; военный химик, Нач<альник> 12-го Отд<еления> Разведывательного Управления Наркомата Обороны СССР, из крестьян-середняков, женат, незаконченное высшее химическое образование, чл<ен> ВКП(б) с марта 1920 г.; в Красной армии с 1919 года по день ареста, участвовал в боях с белополяками.

 

ВОПРОС: В протоколе допроса от 6/III-35 г. Вы показали, что являлись скрытым троцкистом в период троцкистской оппозиции 1926 года. Тогда Вы работали на Люблинском полигоне. В каком году Вы перешли на работу в Разведупр РККА?

ОТВЕТ: На работу в Разведупр я перешел в 1927 г.

ВОПРОС: При каких обстоятельствах?

ОТВЕТ: Я был переведен в Разведупр приказом по Люблинскому полигону. Меня вызвал нач<альник> Химического Управления РККА ФИШМАН и объяснил, что в Разведупре я буду работать по военной химии, т.е. по моей специальности. Думаю, что на мне был остановлен выбор главным образом потому, что я интересовался языками.

ВОПРОС: Бывали ли Вы за границей с заданиями по линии Разведупра?

ОТВЕТ: Да, был. Я был командирован в Америку в 1931 году и пробыл там до июня 1933 года. В июне 1933 г. я вернулся в СССР и оставался в аппарате Разведупра в Москве до января 1934 года. В январе 1934 года я опять был командирован в Америку, где пробыл по май 1934 года, когда вернулся в Союз, и с тех пор работаю в Кремле. В Америке я проживал в г. Бостоне, для прикрытия своей разведывательной работы я поступил студентом в Массачусетский Технологический Институт.

ВОПРОС: Из Ваших предыдущих объяснений следует установить, что в Америку Вы уезжали троцкистом?

ОТВЕТ: Да, это так.

ВОПРОС: Какое влияние на развитие Ваших троцкистских взглядов оказало пребывание в Америке?

ОТВЕТ: Мое почти трехлетнее пребывание в Америке только укрепило меня в троцкизме. В Америке я увидел огромный контраст в уровне техники между Америкой и СССР. Я сказал себе, что лозунг партии – “догнать и перегнать” – есть фикция, задача неосуществимая, что руководство ВКП(б) не отдает себе отчета в размерах отсталости страны, что Россия остается такой же нищей страной, какой она была до войны. Я повторял: “Неужели Москва – это мое отечество?” Я сделал и другой вывод, что обстановка в СССР такая, что она не обеспечивает выхода из этой отсталости.   

ВОПРОС: Что Вы понимаете под словами “обстановка в СССР”?

ОТВЕТ: Я считаю, что политика партии и Советской власти не может привести страну к расцвету. Я говорил себе, что только троцкизм с его широкими перспективами индустриализации давал выход из тупика. Виновником всего я считал руководство ВКП(б), в особенности Сталина. Это усиливало мою враждебность к партии, создавало озлобленность и неудовлетворенность. 

ВОПРОС: Установили ли Вы связи с американскими троцкистами?

ОТВЕТ: Нет, я связи не установил.

ВОПРОС: Встречались ли Вы с троцкистами-американцами? 

ОТВЕТ: Да, встречался. Так, я встретился там с неким РЯСКИНЫМ.

ВОПРОС: Кто Вас с ним познакомил?

ОТВЕТ: Я сейчас не могу вспомнить.

ВОПРОС: Что Вам известно о РЯСКИНЕ?

ОТВЕТ: РЯСКИН выдавал себя за американского коммуниста, в действительности он им не был, он троцкист. В разговорах со мной прямо не подходил к делу. С РЯСКИНЫМ я не оставался с глазу на глаз и не искал с ним встреч для объяснений. 

ВОПРОС: Почему?

ОТВЕТ: Потому что я этого не хотел.

ВОПРОС: Ваш ответ явно лжив. Вы, троцкист, встречаете американского троцкиста и уклоняетесь от объяснений и установления связи. Почему?

ОТВЕТ: Я просто не хотел.

ВОПРОС: Приходилось ли Вам встречаться еще с американскими троцкистами?

ОТВЕТ: Да, приходилось. Я бывал у старой эмигрантки еврейки МИЛЬМАН. Она связана с троцкистскими группами. У этой МИЛЬМАН часто собирался разный народ, в том числе троцкисты. Я заходил к ней на квартиру. Связей с этими троцкистами я не установил.

ВОПРОС: Кто Вас познакомил с МИЛЬМАН? 

ОТВЕТ: Один из советских студентов.

ВОПРОС: Кто этот советский студент?

ОТВЕТ: Я сейчас не могу вспомнить.

ВОПРОС: Читали ли Вы троцкистскую литературу, находясь в Америке?

ОТВЕТ: Да. Мне на квартиру неизвестные для меня отправители систематически присылали комплекты троцкистской литературы.

ВОПРОС: Кто же Вам присылал литературу?

ОТВЕТ: Я не знаю. Я подозревал, что это делают американские троцкисты.

ВОПРОС: Отправитель литературы остается Вам неизвестным до настоящего времени?

ОТВЕТ: Нет, впоследствии я догадался, что троцкистскую литературу посылал ко мне на квартиру упомянутый выше РЯСКИН.

ВОПРОС: Как Вы это установили? 

ОТВЕТ: Мне это трудно доказать, но я подозревал РЯСКИНА.

ВОПРОС: Пытались ли Вы с ним объясниться после того, как Вы это установили? 

ОТВЕТ: Нет.

ВОПРОС: Почему?

ОТВЕТ: Не считал нужным.

ВОПРОС: Следствие не получило от Вас удовлетворительного ответа по вопросу о связях Ваших с американскими троцкистами. Предлагаем Вам дать правдивый ответ.

ОТВЕТ: Все, что я знал, я показал выше.

ВОПРОС: Кого Вы знаете из белогвардейцев, проживающих в Америке?

ОТВЕТ: Никого не знаю.

ВОПРОС: Следствие предлагает Вам дать правдивый ответ на поставленный вопрос?

ОТВЕТ: Повторяю, что я с белогвардейцами не встречался.

ВОПРОС: При каких обстоятельствах Вы вновь начали контрреволюционную деятельность, вернувшись из Америки?

ОТВЕТ: Как я уже показал, я вернулся первый раз из Америки в июне 1933 года. Я встретился со своими друзьями и товарищами – ГВОЗДИКОВЫМ, БУЗАНОВЫМ, НОВОЖИЛОВЫМ, ИВАНОВЫМ и МИЛОВИДОВЫМ. Я с восторженностью рассказывал им обо всем том, что видел в Америке. Я указывал на то, что СССР не добраться до такого уровня. Тут я повторил те выводы в отношении отсталости, невозможности осуществления лозунга “догнать и перегнать”, к которым я пришел, находясь в Америке. Я сделал ударение на том, что виною такого положения вещей является неправильная политика партии и Соввласти. 

ВОПРОС: Как отнеслись к Вашим выводам БУЗАНОВ, ГВОЗДИКОВ, НОВОЖИЛОВ, ИВАНОВ и МИЛОВИДОВ?

ОТВЕТ: Я и раньше знал, что указанные лица являются фактическими троцкистами, и поэтому рассчитывал на их сочувствие. И действительно, мои товарищи не возражали против моих выводов и были со мной солидарны.

ВОПРОС: Когда и где Вы и указанные выше лица обсуждали эти вопросы?

ОТВЕТ: Это было в 1933 году, спустя некоторое время после моего возвращения из Америки. Обсуждали эти вопросы как у меня на квартире, так и на квартире моих товарищей.

ВОПРОС: Что было дальше?

ОТВЕТ: Мы сошлись на том, что виновником такого положения является ЦК Партии и в особенности Сталин. Далее мы сошлись на том, что необходимо начать будировать, организовываться для борьбы, создавать постоянные группы, накапливать силы. Вопрос мы заостряли на Сталине, в котором мы видели виновника разорения страны.

ВОПРОС: Вы показали, что нужно создавать группы и накапливать силы. В каких целях?

ОТВЕТ: Чтобы при благоприятных условиях действовать. 

ВОПРОС: Что Вы понимаете под словом “действовать”?

ОТВЕТ: Бороться за свержение существующего руководства.

ВОПРОС: Каким путем?

ОТВЕТ: По этому вопросу наши мнения разошлись. Часть моих товарищей стояла за так называемый короткий путь, т.е. путь террористических действий, а другая часть – за так называемый длинный путь, т.е. за путь накопления сил с тем, чтобы в определенный момент их можно было бы вывести на улицу и начать действовать. 

ВОПРОС: Кто именно стоял за “короткий путь”?

ОТВЕТ: За этот путь высказывался НОВОЖИЛОВ.

ВОПРОС: Кто его поддерживал?

ОТВЕТ: Его поддерживал ИВАНОВ.

ВОПРОС: Кто еще? 

ОТВЕТ: Больше никто.

ВОПРОС: Какие доводы приводили НОВОЖИЛОВ и ИВАНОВ в пользу этого пути?

ОТВЕТ: Они указывали, что путь накопления сил и подготовки выступлений – затяжной путь, неизвестно как сложатся силы.

ВОПРОС: В отношении кого должно быть направлено террористическое действие?

ОТВЕТ: В отношении руководящих деятелей ЦК ВКП(б) и, прежде всего, Сталина. 

ВОПРОС: За какой путь Вы лично стояли?

ОТВЕТ: Я был за “длительный путь”.

ВОПРОС: А другие лица?

ОТВЕТ: БУЗАНОВ, ГВОЗДИКОВ и МИЛОВИДОВ со мной соглашались. Мы аргументировали тем, что террор бессмыслен.

ВОПРОС: Следствие Вам предлагает дать правдивый ответ на поставленный вопрос?

ОТВЕТ: Повторяю, что я, БУЗАНОВ, ГВОЗДИКОВ и МИЛОВИДОВ возражали против террора.

ВОПРОС: Какие предложения делали КОЗЫРЕВ, БУРКОВ, РАХИНСОН и БЕРЛОГА?

ОТВЕТ: Они в обсуждениях не участвовали. 

ВОПРОС: Почему?

ОТВЕТ: Мне лично не приходилось с ними говорить. С другой стороны, в моем присутствии с ними об этом также никто не говорил. 

ВОПРОС: К каким же решениям пришли участники группы?

ОТВЕТ: Мы не пришли ни к каким решениям.

ВОПРОС: Вашим ответом Вы пытаетесь скрыть от следствия свою контрреволюционную террористическую деятельность. Следствие предлагает Вам ответить, в чем выражалась в дальнейшем Ваша контрреволюционная деятельность?

ОТВЕТ: Больше к этим вопросам мы не возвращались; в дальнейшем наша контрреволюционная деятельность выражалась лишь в пропаганде троцкистских взглядов.

ВОПРОС: Было ли известно, что КОЗЫРЕВ настроен террористически?

ОТВЕТ: Нет, это мне не было известно.

ВОПРОС: Раньше Вы показали, что знали о контрреволюционной деятельности КОЗЫРЕВА. С КОЗЫРЕВЫМ у Вас были такие отношения, что Вы не могли не знать о его террористических настроениях. Предлагаем дать правдивый ответ? 

ОТВЕТ: Лично от КОЗЫРЕВА мне не известно о его террористических настроениях. Я знаю со слов ИВАНОВА о том, что КОЗЫРЕВ настроен террористически, говорил он мне об этом в 1933 году в одну из наших встреч.

ВОПРОС: В каких отношениях ИВАНОВ с КОЗЫРЕВЫМ?

ОТВЕТ: Они знакомы друг с другом еще со школы; вместе обучались в Московской военно-химической школе. 

ВОПРОС: Рассказывал ли Вам ИВАНОВ о других лицах, террористически настроенных?

ОТВЕТ: Да, рассказывал.

ВОПРОС: О ком именно?

ОТВЕТ: ИВАНОВ однажды мне сообщил о том, что ДОРОШИН, Пом<ощник> Коменданта Кремля, настроен террористически.

ВОПРОС: Знает ли ИВАНОВ ДОРОШИНА лично?

ОТВЕТ: Да, знает. ИВАНОВ одно время сам работал в Кремле. Когда это точно было – не могу вспомнить. 

ВОПРОС: Что Вы еще можете показать о НОВОЖИЛОВЕ?

ОТВЕТ: Повторяю, что НОВОЖИЛОВ – террористически настроен. О нем это я могу определенно сказать.

 

Записано с моих слов правильно, протокол мною прочитан.

 

ЧЕРНЯВСКИЙ.

 

ДОПРОСИЛИ: 

 

ЗАМ. НАРОДНОГО КОМИССАРА
ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР: – (Я. АГРАНОВ)

ПОМ. НАЧ. ЭКО ГУГБ НКВД СССР: – (ДМИТРИЕВ)

 

верно: УполнУемов

 

 

РГАСПИ Ф. 671, Оп. 1, Д. 108, Л. 117-125.