Протокол допроса К.Е. Дубовского

 

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

ДУБОВСКОГО Константина Евгеньевича от 13/III-1935 года.

 

ДУБОВСКИЙ К.Е., 1895 г<ода> р<ождения>, урож<енец> гор. Новочеркасска, русский, б<ес>п<артийный>, до ареста работал ответ<ственным> исполнителем Вет<еринарного> Санбпрома, жена ДУБОВСКАЯ М.В., 1900 г<ода> р<ождения>, б<ес>п<артийная>, дом<ашняя> хозяйка, арестована по одному с ним делу.

 

ВОПРОС: У Вас при обыске обнаружены английские журналы. Откуда Вы их получили?

ОТВЕТ: Эти журналы я получил от моей знакомой сотрудницы английского консульства в Москве Нины Конрадовны БЕНГСОН.

ВОПРОС: Давно Вы знаете БЕНГСОН?

ОТВЕТ: Она вместе с моей женой Марией Викторовной ДУБОВСКОЙ работала в “РУСКАПА” (Русско-Канадско-Американское пассажирское агентство) в течение 4-х лет, кончая 27-м годом. С тех пор она с нами поддерживала регулярную связь на правах близкой знакомой. 

ВОПРОС: В числе заметок, отобранных у Вас при обыске, значится № телефона некоего АНАНЬЕВА. Что можете о нем показать?

ОТВЕТ: АНАНЬЕВА я знаю с 1918 г. по Новочеркасску. Он мой земляк. В данное время он работает в комитете заготовок при Совнаркоме. Отношения у нас с ним дружеские, бываем друг у друга.

ВОПРОС: БЕНГСОН также знает АНАНЬЕВА?

ОТВЕТ: Да, они знакомы, познакомились у меня. Уже около года АНАНЬЕВ сожительствует с БЕНГСОН.

ВОПРОС: Кто Вам еще известен из знакомых БЕНГСОН?

ОТВЕТ: На вечеринках, происходивших на квартире у БЕНГСОН, а также вообще при посещении ее квартиры я встречался с рядом лиц: гр<аждан>кой ЖИДКОВОЙ (имя, отчество ее не знаю), муж ее инженер, бывал за границей, зовут его, кажется, Сергей Николаевич. ЖИДКОВА произвела на меня впечатление женщины легкого поведения, об этом же говорила мне и БЕНГСОН; братом БЕНГСОН – БЕНГСОН<ОМ>  Александром Конрадовичем, бухгалтером какой-то хлебопекарни в Москве, и его женой Серафимой Дмитриевной БЕНГСОН – служит кассиршей тоже, кажется, в хлебопекарне.

Кроме этих лиц мне БЕНГСОН рассказывала о своей знакомой Елене ГРОТКУС [1], бывш<ей> баронессе, сейчас замужем за каким-то коммунистом, живет на Севере.

Из сотрудников английского консульства БЕНГСОН называла в числе своих знакомых фамилию ВОСТОК. БЕНГСОН предлагала нам встретиться с ним на вечеринке, но я от этого отказался.

ВОПРОС: Почему Вы отказались?

ОТВЕТ: Не хотел иметь связи с иностранными подданными.

ВОПРОС: Что Вы знаете об иностранном подданном МЕККИ?

ОТВЕТ: Со слов БЕНГСОН мне известно, что это полковник английской службы, который приезжал в Советский Союз с какими-то поручениями. Она мне говорила, что полковник МЕККИ принимал деятельное участие в освобождении БЕНГСОН из-под ареста органами ОГПУ.

ВОПРОС: Когда и за что арестовывалась БЕНГСОН?

ОТВЕТ: Кажется, в 1926 г. за связь с заграницей.

ВОПРОС: А какое имел тогда МЕККИ отношение к БЕНГСОН?

ОТВЕТ: Возможно, МЕККИ имел какое-то отношение к ее связям с заграницей. Объяснить, почему МЕККИ вмешивался в дела БЕНГСОН в то время, – я не могу.  

ВОПРОС: А что Вам известно об иноподданном ГАРРИ КРИД?

ОТВЕТ: Мне также о нем говорила БЕНГСОН Она с ним поддерживала близкую связь. ГАРРИ КРИД приезжал в Советский Союз и должен был жениться на БЕНГСОН, однако эта свадьба расстроилась, и он уехал обратно за границу.

ВОПРОС: Вы предупреждали БЕНГСОН о том, что ею интересуются власти. В связи с чем Вы это делали?

ОТВЕТ: Дело было таким образом: летом 1934 г. меня вызывали в ОГПУ и интересовались рядом моих знакомых, в том числе и БЕНГСОН. По окончании разговора со мной сотрудник ОГПУ отобрал у меня подписку о неразглашении содержания нашего разговора и предупредил меня об ответственности за нарушение этой подписки. Я эту подписку нарушил и сказал БЕНГСОН, что я ее фамилию назвал в числе своих знакомых.

ВОПРОС: Чем Вы объясняли свой вызов в ОГПУ?

ОТВЕТ: Я объяснил это своим знакомством с БЕНГСОН. Больше того, по возвращении из ОГПУ я говорил с женой о необходимости реже встречаться с БЕНГСОН, а при возможности даже прекратить это знакомство.

ВОПРОС: Значит, Вы не только просто нарушили подписку, данную Вами в ОГПУ, но, полагая, что ОГПУ интересуется БЕНГСОН, фактически предупредили ее об этом. 

ОТВЕТ: Умышленно я этого не делал.

ВОПРОС: Чем же Вы тогда объясните разглашение содержания Вашего разговора в ОГПУ?

ОТВЕТ: Я объясняю это желанием отделаться от назойливых расспросов.

ВОПРОС: Кому Вы заявляли о подозрительном поведении БЕНГСОН?

ОТВЕТ: Я так никому не говорил. В беседе с АНАНЬЕВЫМ его спросил, может ли быть БЕНГСОН английской шпионкой. К конечному выводу мы не пришли.

ВОПРОС: Когда это было?

ОТВЕТ: Это было, кажется, в 1933 году.

ВОПРОС: Почему у Вас возник такой вопрос?

ОТВЕТ: Я хотел посоветоваться с АНАНЬЕВЫМ – стоит ли с БЕНГСОН поддерживать знакомство.

ВОПРОС: Но Вы ведь знали БЕНГСОН больше АНАНЬЕВА?

ОТВЕТ: С этой стороны я ее не знал.

ВОПРОС: А АНАНЬЕВ знал?

ОТВЕТ: Он, по-моему, тогда еще не был знаком с БЕНГСОН.

ВОПРОС: Так как же он мог дать ответ на Ваш вопрос? 

ОТВЕТ: Я ему рассказывал, где БЕНГСОН работает, что она делает, и просто хотел с ним посоветоваться – стоит ли с ней поддерживать связь.

ВОПРОС: Вы уклоняетесь от ответа. Вы знали о том, что БЕНГСОН работает в пользу англичан, Вы даже говорили, что она, занимая незначительное положение, получает большое содержание. 

ОТВЕТ: Я действительно говорил АНАНЬЕВУ, что БЕНГСОН получает много денег, но не в связи с тем, что я знал, что она работает в пользу англичан.

ВОПРОС: А при вызове Вас в ОГПУ в 1934 г. Вы сообщили о своем предположении о возможности работы БЕНГСОН в пользу англичан?

ОТВЕТ: Не сообщил.

ВОПРОС: Почему?

ОТВЕТ: В ОГПУ я об этом забыл.

ВОПРОС: Однако, забыв о таком серьезном факте в ОГПУ, Вы не забыли предупредить БЕНГСОН, что о ней шел разговор при вызове Вас в ОГПУ.

ОТВЕТ: Да, это так. Я об этом сказал БЕНГСОН несмотря на данную мною подписку о неразглашении в ОГПУ.

ВОПРОС: Значит, даже по Вашим показаниям, дело обстояло так: в 1933 г. у Вас зародились сомнения, что БЕНГСОН, возможно, английский шпион. Вы делитесь этими сомнениями с АНАНЬЕВЫМ. К окончательному выводу не приходите. В 1934 г. при вызове Вас на допрос в ОГПУ Вы об этих сомнениях не рассказываете. При выходе из ОГПУ Вы обсуждаете с женой вопрос о целесообразности поддерживания в дальнейшем знакомства с БЕНГСОН, так как считали, что Вас вызывали, видимо, в связи с ней. Несмотря на данную подписку в ОГПУ Вы сообщаете БЕНГСОН, что о ней шел разговор, и связи с ней не прекращаете до последнего времени. 

ОТВЕТ: Да, это так. Должен только заметить, что в последнее время я видался с БЕНГСОН реже, однако связи с ней не прекратил. 

ВОПРОС: Вы скрываете от следствия настоящий характер Ваших взаимоотношений с БЕНГСОН. Эти отношения у Вас сложились на основе общности Ваших контрреволюционных взглядов.

ОТВЕТ: Я это отрицаю.

ВОПРОС: Следствие предлагает Вам правдиво ответить на поставленный вопрос о настоящем характере Ваших взаимоотношений с БЕНГСОН.

ОТВЕТ: Больше ничего показать не могу.

 

Записано с моих слов верно, мною прочитано.

 

Константин Евгеньевич ДУБОВСКИЙ

 

13/III-35 г.

 

ДОПРОСИЛИ: 

 

НАЧ. СЕКР. ПОЛИТ. ОТДЕЛА ГУГБ: (Г. МОЛЧАНОВ)

ЗАМ. НАЧ. СЕКР. ПОЛИТ. ОТДЕЛА ГУГБ: (ЛЮШКОВ)

НАЧ. 2 ОТД. СПО ГУГБ: (КАГАН)

 

ВЕРНО: УполнУемов

 

 

РГАСПИ Ф. 671, Оп. 1, Д. 108, Л. 162-167.


[1] Скорее всего, правильное написание фамилии – Гротгус.