Протокол допроса Б.Н. Розенфельда

 

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

РОЗЕНФЕЛЬД<А> БОРИСА НИКОЛАЕВИЧА, от 11 марта 1935 года.

 

РОЗЕНФЕЛЬД Б.Н., 1908 года рождения, б<ес>парт<ийный>, урож<енец> г. Ленинграда, за принадлежность к троцкистской оппозиции в 1927 г. исключен из ВЛКСМ. До ареста работал инженером теплоэлектроцентрали Мосэнерго.

 

Отец, РОЗЕНФЕЛЬД Н.Б. (брат Л.Б. КАМЕНЕВА) – художник, мать, РОЗЕНФЕЛЬД Н.А., работавшая в правительственной библиотеке, – арестованы СПО ГУГБ за террористическую деятельность.

ВОПРОС: На допросе от 2/III с<его> г<ода> Вы отрицали свое участие в террористической деятельности и утверждали, что террористических настроений у Вас не было. Между тем следствием Ваше участие в террористической борьбе с несомненностью установлено. Еще раз предлагаем Вам дать правдивые показания по этому вопросу.

ОТВЕТ: Признаю, что на допросе от 2/III я показал неправду. В действительности террористические настроения у меня были, и я был в курсе террористических настроений Н.А. РОЗЕНФЕЛЬДЕ.К. МУХАНОВОЙ и Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД<А>.

ВОПРОС: Каким образом и когда Вам стали известны террористические настроения названных Вами лиц?

ОТВЕТ: Впервые вопрос о необходимости террористической борьбы с руководством ВКП(б) возник в 1932 г. в связи с высылкой Каменева в Минусинск. Н.А. РОЗЕНФЕЛЬД, как я показал 2/III, заявила в моем присутствии, в состоянии аффекта, что она готова убить Сталина. Я ее не оборвал, как я показывал 2/III, и не возражал ей.

ВОПРОС: Значит, уже тогда Вы были согласны с Н.А. РОЗЕНФЕЛЬД по вопросу о применении террора в отношении руководства ВКП(б)?

ОТВЕТ: Да, фактически я стал разделять взгляды Н.А. РОЗЕНФЕЛЬД по этому вопросу с того времени. Я болезненно воспринял репрессии в отношении Л.Б. Каменева, считал, что они являются следствием сведения с ним счетов Сталиным, и пришел к заключению, что выходом из положения является борьба путем террора.

ВОПРОС: А когда Вы впервые узнали о террористических намерениях Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД?

ОТВЕТ: Это было позднее, по-моему в 1933 году, после возвращения Каменева из ссылки. Мой отец, Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД, имел со мной беседу о Каменеве. Он мне сказал, что возвращение Каменева из ссылки не решает вопроса о нем, что Каменев чувствует себя угнетенным, так как он устранен от политической деятельности, к которой Сталин его не допустит. По словам Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД, до тех пор, пока Сталин находится у руководства, рассчитывать на возвращение Каменева к политической деятельности нельзя. Весь разговор отца со мной отражал настроения Каменева, с которым отец имел по этому поводу беседы. В заключение мне отцом было заявлено, что он и Каменев пришли к выводу о необходимости устранения Сталина.

ВОПРОС: Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД к этому времени знал о Ваших террористических настроениях?

ОТВЕТ: Да, о моих террористических настроениях отец знал, его заявление о необходимости устранения Сталина фактически являлось указанием о необходимости подготовки террористического акта.

ВОПРОС: Когда Вы возвращались с Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД<ОМ> к этому вопросу?

ОТВЕТ; Кроме отдельных разговоров, имевших место у нас на квартире, о которых я покажу дополнительно, специальный разговор с отцом по этому вопросу был в начале 1934 года у меня на квартире.

Разговор возник по моей инициативе. Я напомнил Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД<У> о первом разговоре и спросил его, придерживается ли он по-прежнему своего мнения о необходимости совершения террористического акта над Сталиным. Отец мне заявил, что ничего не изменилось и работу в этом направлении надо вести.

ВОПРОС: Какие разговоры Вы вели после 1932 года по этому вопросу с Н.А. РОЗЕНФЕЛЬД?

ОТВЕТ: После 1932 года этот вопрос не поднимался вплоть до возвращения Каменева из ссылки. После этого был ряд бесед, в которых принимали участие кроме меня Н.А. РОЗЕНФЕЛЬДЕ.К. МУХАНОВА и Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД.

Н.А. РОЗЕНФЕЛЬД считала, что какое бы то ни было изменение существующего положения может быть осуществлено только путем устранения Сталина. Она была менее сдержанна, чем Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД, вернее была более озлоблена и несколько раз заявляла о своей личной готовности убить Сталина.

ВОПРОС: Вы показываете, что Н.А. РОЗЕНФЕЛЬД выражала готовность лично убить Сталина. Каким путем она это думала осуществить?

ОТВЕТ: Н.А. РОЗЕНФЕЛЬД до последнего времени работала в Кремле, имела там много знакомых, была вхожа в личные библиотеки членов Политбюро (библиотека Молотова). Знаю, что она пыталась устроиться в библиотеку Сталина. При таком положении она имела возможность непосредственно совершить террористический акт.

ВОПРОС: А какова роль МУХАНОВОЙ в этом деле?

ОТВЕТ: Раньше всего о самой МУХАНОВОЙ. Она происходит из родовитой дворянской семьи, кто-то из членов ее семьи принимал активное участие в белом движении, сама она всеми фибрами души ненавидит советскую власть. Озлобление ее против существующего строя было настолько резко, что она готова была идти на любые шаги. МУХАНОВА считала, что бороться с большевиками можно только путем террора. Я считал, что террористические намерения Н.А. РОЗЕНФЕЛЬД в известной мере являлись следствием пропаганды террора со стороны МУХАНОВОЙ.

ВОПРОС: Какими путями МУХАНОВА намеревалась вести террористическую борьбу против руководства ВКП(б)?

ОТВЕТ: МУХАНОВА была готова принять участие в теракте над тов. Сталиным и имела для этого те же возможности, что и Н.А. РОЗЕНФЕЛЬД.

ВОПРОС: Кто Вам известен из лиц, принимавших участие в подготовке террористического акта над тов. Сталиным вместе с МУХАНОВОЙ и Н.А. РОЗЕНФЕЛЬД?

ОТВЕТ: Н.А. РОЗЕНФЕЛЬД и МУХАНОВА поддерживали тесную связь с рядом лиц, работавших в библиотеке Кремля. Из них мне известны: ШАРАПОВА А.Ф., ДАВЫДОВА З.И., БУРАГО Н.И. Принимали ли они непосредственное участие в подготовке террористического акта, я не знаю.

ВОПРОС: Вы показали, что в начале 1934 года Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД Вам сказал, что подготовку террористической борьбы с руководством ВКП(б) надо продолжать. Что Вы лично сделали в этом направлении?

ОТВЕТ: Еще до этого разговора с отцом я имел ряд бесед с моим товарищем НЕХАМКИНЫМ Л.Я. – троцкистом. НЕХАМКИН свои троцкистские убеждения сохранил до последнего времени.

В 1932 или 1933 г. в одну из наших бесед (где она происходила, сейчас не помню) НЕХАМКИН мне сказал, что борьба с руководством ВКП(б) в настоящих условиях должна вестись по примеру борьбы “Народной Воли” с царизмом, т.е. путем террора.

После разговора с отцом, в начале 1934 года я имел еще 2 встречи с НЕХАМКИНЫМ. Во время одной из них я ему передал то, что мне рассказал Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД, и спросил его мнение по этому вопросу. Он мне заявил, что он остается на старых позициях и террористические намерения, высказанные мною ему, полностью разделяет.

ВОПРОС: Как Вы и НЕХАМКИН намеревались практически подготовить террористический акт над тов. Сталиным?

ОТВЕТ: До моего ареста мы конкретных мер в этом направлении не предпринимали.

ВОПРОС: Это неверно. Показаниями арестованных по Вашему делу установлено, что Вы организовали наблюдение за Сталиным и практически готовили осуществление террористического акта.

ОТВЕТ: Этого не было. Дальше подбора людей и договоренности о необходимости совершения террористического акта дело не шло.

ВОПРОС: Вы опять неискренни. Вы показываете не все Вам известное по этому вопросу.

ОТВЕТ: Больше показать ничего не могу.

ВОПРОС: Знали ли Вы МУЗЫКУ Ф.И., б<ывшего> секретаря Л.Б. Каменева?

ОТВЕТ: Знаю. Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД мне неоднократно о нем говорил как о человеке, к которому он хорошо относится. Последний раз я с МУЗЫКОЙ виделся после убийства тов. Кирова, на ТЭЦ высокого давления, где он отбывал практику, а я работал в качестве инженера. МУЗЫКА мне говорил, что начинается травля Каменева и Зиновьева, ссылаясь при этом на статьи в “Правде”. Я ему ответил, что убийство Кирова явилось для Сталина удобным поводом организовать травлю против Зиновьева и Каменева. Он со мной согласился.

ВОПРОС: Какое отношение имел МУЗЫКА к подготовке террористического акта над тов. Сталиным?

ОТВЕТ: Не знаю.

ВОПРОС: Вы опять показываете неправду. Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД показывает, что МУЗЫКА давно террористически настроен.

ОТВЕТ: Я вспомнил, что Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД мне говорил, что МУЗЫКА отчаянный человек и в состоянии возбуждения способен на крайние действия.

ВОПРОС: В связи с чем Вам сказал Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД, что МУЗЫКА способен на крайние меры?

ОТВЕТ: Я рассказывал Н.Б. РОЗЕНФЕЛЬД о своем разговоре с МУЗЫКОЙ и высказал предположение, что МУЗЫКУ, вероятно, арестуют. Я при этом исходил из того, что МУЗЫКА в курсе к.-р. деятельности Каменева.

Из заявления отца о личных «качествах» МУЗЫКИ для меня стало ясным, что он по убеждениям террорист.

ВОПРОС: На допросе от 2/III Вы показали, что в контрреволюционных беседах, происходивших в Вашей квартире, принимал участие М.В. КОРОЛЬКОВ.

Что Вам еще о нем известно?

ОТВЕТ: Говорить о М.В. КОРОЛЬКОВЕ только в связи с к.-р. беседами у нас нельзя.

В действительности дело обстоит следующим образом:

М.В. КОРОЛЬКОВ – махровый контрреволюционер, находится в близких отношениях с ПРОХОРОВЫМ М.А., владевшим до революции каким-то предприятием, отъявленным черносотенцем и белогвардейцем; ПОПОВЫМ – сыном чайного фабриканта; ИНКИЖИКОВЫМ В.И. – киноартистом, невозвращенцем.

Поскольку политические настроения КОРОЛЬКОВА нам были известны, он пользовался у нас полным доверием.

Террористические взгляды Н.Б., Н.А. РОЗЕНФЕЛЬД<ОВ>, МУХАНОВОЙ и мои КОРОЛЬКОВ разделял.

 

Б. РОЗЕНФЕЛЬД

 

ДОПРОСИЛИ: 

 

НАЧ. СПО ГУГБ МОЛЧАНОВ

ЗАМ. НАЧ. СПО ГУГБ ЛЮШКОВ

НАЧ. 2 ОТД. СПО ГУГБ КАГАН

ЗАМ. НАЧ. II ОТДЕЛЕНИЯ СПО СИДОРОВ

 

верно: УполнУемов

 

 

РГАСПИ Ф. 671, Оп. 1, Д. 108, Л. 126-133.
Опубликовано: Лубянка. Сталин и ВЧК—ГПУ—ОГПУ—НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. Январь 1922—декабрь 1936 /М.: МФД, 2003, стр. 628-631.